Когда речь заходит о страхах и фобиях, все хотят бегом-бегом от них избавиться. Кто-то учится подавлять страх, кто-то стремится его побороть, кто-то изгоняет его из себя, как беса. Наблюдается прямо-таки боязнь страха – страхофобия.

Но положительная функция страха лежит на поверхности – благодаря ему мы избегаем великого множества опасностей и остаемся живы. Можно назвать такой страх спасительным. Спасительный страх может быть пассивным (удерживает от чего-то, заставляет затаиться, ничего не менять, ибо изменения могут быть опасными) и активным (заставляет что-то делать, например, бежать или сражаться, потому что опасность представляет ничегонеделание). Есть ощущение, что пассивный страх – первичен, активный следует за ним (иногда – не следует) и для активного нужны добавочные порции энергии.
Почему же люди борются со своим страхом, в том числе и спасительным (любой страх отчасти спасителен, только это не всегда видно с первого взгляда)?
На самом деле люди по большей части борются со своей пассивностью, со своим стремлением затаиться и ничего не менять. Потому что внутри у них есть ощущение, что если ничего не менять – жизнь остановится. (На самом деле жизнь не останавливается: что не движется вперед – движется назад, что не поднимается вверх – опускается вниз, что не может эволюционировать – подвергается инволюции). Можно сказать, что на борьбу с пассивным страхом (в т.ч. спасительным) многих людей подвигает активный страх деградации (который в этом случае тоже спасительный).

Активный страх часто принимается за смелость и в этом заключается проблема (вернее, корень проблемы). Попробуйте сказать смелому человеку, что его бесстрашие – это страх, подавленный другим страхом, более сильным. Попробуйте убедить его, что бояться не стыдно (стыдно делать подлости из страха, а не просто испытывать страх). Очень сложно.
Можно, конечно, напугать его последствиями постоянного и длительного подавления своих страхов, вытеснения их из области сознания (где с ними можно плодотворно работать) в закоулки подсознания, где они живут своей жизнью, неконтролируемые сознанием, блокируют некоторые реакции (совершенно необъяснимо с точки зрения сознания) или провоцируют неожиданные (опять же с точки зрения сознания) и ненормальные (с точки зрения окружающих) реакции, и откуда их фиг достанешь. Но как-то не хочется множить его страхи.
Потому что если человек не хочет избавляться от страхов – значит, они ему нужны. Причем нужны не только спасительные страхи (о которых я уже говорила), но и фобии. Давайте для примера попробуем проанализировать, зачем нужны некоторые из перечисленных Вами патологических страхов.

Возьмем, к примеру, боязнь воды, аквафобию или гидрофобию (не путать с водобоязнью, одним из симптомов бешенства, столбняка). Эту фобию многие не считают особенно серьезной – ну, подумаешь, человек боится плавать, погружаться и вообще входить в воду. Не смертельно. Но фобии все, в общем-то, не смертельны.
Самый простой (конечно, относительно простой) случай, когда боязнь воды вызвана каким-нибудь испугом, напрямую с водой связанным. Например, в детстве человек тонул, или просто неожиданно упал в воду и очень испугался, или увидел, как кто-то утонул, или увидел утопленника и это произвело на него неизгладимое впечатление, может, кто-то рассказывал про страшное утопление и это врезалось в память. Все это человек помнит и это уже хорошо.
Бывает, что человек не помнит, как приобрел боязнь воды. Возможно, случай на воде произошел в очень раннем детстве – мама купала младенца в ванночке и не удержала.
В этих случаях боязнь воды – это, по сути, страх смерти. Не хотеть уходить из жизни – это вполне естественно, не хотеть уходить из жизни преждевременно (утонуть) – не только естественно, но и правильно (жизнь нужно прожить до конца, а не до середины или того меньше). Но бояться смерти – неправильно. Разница между «не хотеть умереть преждевременно» и «бояться смерти» есть, но люди, боящиеся смерти, особенно панически боящиеся, эту разницу заметить не могут и не хотят. Однако жить, панически боясь смерти, очень сложно, ведь практически невозможно при этом сохранить хоть какую-то адекватность окружающему миру. Потому что к смерти может привести все – автомобиль, неожиданно выруливший из-за угла, встреча с хулиганом или грабителем, сосулька, упавшая с крыши, даже кусок еды, попавший не в то горло. Поэтому очень удобно весь панический страх смерти перекинуть на одну конкретную опасность – воду, например. И все – можно спокойно жить, не впадая в панику при виде автомобилей, людей, сосулек, тарелок с едой и прочих опасностей, грозящих смертью. Можно бояться только воды. Но ведь от нее относительно просто защититься – не ездить на море, не купаться в реке, вместо ванны принимать душ.
Если такому человеку сказать, что он боиться смерти, он не согласится. Ведь он в каком-то смысле победил свой хаотический неконтролируемый страх смерти, направив его в определенное русло. Но побежденный страх смерти не перестал существовать (хотя с побежденным с ним можно жить), он сидит внутри и пугает. До поры до времени он пугает дозволенным ему способом (то есть водой), но кто даст гарантию, что он не разрастется? Сейчас человек боиться только моря, реки, ну, может быть, ванны, а через какое-то время его станет пугать вода, налитая в стакан. Поэтому страх нужно не побеждать, не подавлять, не перенаправлять (тогда он остается внутри человека), его нужно отпускать на волю (тогда он уходит).
(Не случайно ведь слова священника после исповеди звучат в такой формулировке: «Отпускаю грехи твои»)
Но при этом необходимо помнить, что страх отпускается и исчезает лишь тогда, когда выполнит свою функцию сполна и перестает быть нужным человеку, который его испытывает.

Комментарий получился очень длинным, поэтому я, пожалуй, не буду рассматривать случаи, когда боязнь воды появляется иначе – например, путем вытеснения из сознания неприятного (страшного) события (произошедшего рядом с водой, под шум воды, под разговор о воде и т.д.), замещения и привязывания неприятного ощущения к «более удобному» для сознания фактору (то есть к воде).
Мне просто хотелось показать на примере, что фобии нужны человеку, который их испытывает. И они будут с ним до тех пор, пока будут нужны, как бы он с ними не боролся.
Надеюсь, мне это удалось.